Известно что искусство кроманьонцев, обнаруженное в пещерах Ласко, Монтеспан или Альтамира, не было искусством в современном смысле, а являлось частью обыкновенного ритуала, используемого до сих пор некоторыми дикими племенами. Конголезские пигмеи рисуют на песке изображения тех зверей, на которых они собираются охотиться, и пускают стрелу им в горло; тунгусы вырезают фигурки зверей из дерева или кости, енисейские рыболовы перед тем, как отправиться на рыбную ловлю, изготавливают деревянных рыб и т. д. Пигмеи оставляют изображение намеченной жертвы со стрелой в горле, пока выслеживают зверя, а уже после охоты натирают рисунок кровью жертвы и выдергивают стрелу. Они верят что ритуал устанавливает некий загадочный контакт между охотником и его жертвой, и зверь после этого не может скрыться. Не важно как быстро он бегает, где прячется, охотник движется к нему неумолимо, ведомый судьбой.
Участь зверя предрешена: он будет жертвой.
Наука объясняет подобные действия первобытными суевериями, простым смещением понятий причины и следствия. Если охотнику повезло, то только потому, что обряд породил в нем чувство успеха; в некотором роде это самогипноз. Я должен отметить, что такая точка зрения может совершенно упустить суть. Сознание охотника при помощи ритуала полностью концентрируется на добыче, активизируя те способности, которые увеличивали шансы выпадения кубиков в первых сериях опытов Рина.
Я предполагаю, что всякий раз, когда человек имеет сильное чувство значимости чего-нибудь, он активизирует «способности», лежащие над фиолетовым концом его ментального спектра. Человек развился до нынешнего состояния, делая множество вещей механически. Он изучает трудное ремесло сознательным усилием, а затем передает приобретенное умение подсознательному «роботу» который обучается делать то же самое эффективно и автоматически – ездить на велосипеде, разговаривать на иностранном языке. Но делать что-то автоматически означает, что Вам не нужно на этом концентрироваться, увеличение степени использования человеком своего робота означает, что ему нужно меньше и меньше использовать способность усиленной концентрации. Понятно, почему человек склонен не верить в способности выше фиолетового конца спектра: он едва ли пытался использовать их.
Однако эти способности действуют всякий раз, когда чувство значимости глубоко затронуто — то есть когда человек действительно чувствует беспокойство по поводу чего-либо. В конце концов их назначение такое же, как и всех внешних усилий человека: сделать так чтобы жизнь текла ровно и спокойно, без катастроф и потрясений.
