Это затрагивает другую важную тему, на которую до Фрейда не обращали внимания. Примитивные люди были пуританами. Шаман индейцев Хукола, Рамон Медина, рассказал Норману Левису, что каждый индеец, который имел сексуальные отношения более, чем 10—15 раз в году, считался развратником. Он объяснил, что это отношение к сексу основано на племенном духовном предке — олене, который ограничивает свою сексуальную активность коротким ежегодным сезоном. Кроме того, сексуальные удовольствия есть бесполезная трата жизненных сил.
Сексуальное сношение само по себе не снижает жизненные силы, но существует связь между самодисциплиной и способностью к выживанию. Мальчик-индеец, который купается в ледяной воде на рассвете, подвергается упрекам со стороны Медина за невоздержанность, поскольку три часа утра — вот точное время для купания. «Такие водные процедуры вызывают сексуальную холодность, что индейцы высоко ценят в своих женщинах», — добавляет Левис. Женщины племени отвечают добродетельным требованиям своих мужчин: они уравновешенны, верны, хорошие домохозяйки.
Напротив, городской житель склонен быть сексуальным. Естественный выход мужской энергии — охота и борьба. Если они отброшены, стремление к сексу, естественно, заменяет их, обладание женщиной становится актом первостепенного значения. Завоевание любви спокойной, привязанной к дому девушки менее удовлетворяет этому желанию, чем завоевание любви девушки, которая более обаятельная, независимая, вызывающая. Скоро появляется тип людей, требующих материальных благ. Городская культура создает обаятельную куртизанку, сирену, женщину, чье внимание, мужчины добиваются, соревнуясь. Становится достоинством вызывать на дуэли. Леонард Коттрелл повторяет из китайских хроник историю наложницы императора By, которая отличалась замкнутостью и мрачностью. Ей нравился звук разрывающегося шелка, поэтому кипы его рвались перед ней. Потворствуя ей, император приказал зажечь сигнальные огни, чтобы вызвать воинов для защиты страны от варваров. Армии прибыли ко дворцу императора только для того, чтобы услышать, что это шутка. Когда девушка увидела выражение лица одного из военачальников, она улыбнулась — первый раз в своей жизни, как гласит легенда.
Как и большинство древних историй, эта тоже содержит мораль. Когда варвары на самом деле вторглись, сигнальные огни были зажжены, но никто не пришел к императору, и он был убит, а город его разрушен.*
Двойником «сирены» был Дон Жуан. Вавилонский «Эпос о Гильгамеше», который на тысячу лет старше, чем поэмы Гомера, начинается описанием того, как ненасытен сексуальный аппетит у война — царя Гильгамеша: «Не оскудевший ни после любви девственницы, ни после дочери война, ни после жены благородного». Его товарищи осознали — с поистине фрейдовской проницательностью, — что он есть сублимация мощного страстного желания обладать, и молили богов создать человека, достаточно сильного, чтобы сломить его. Они создали человека-бога Энкиду; куртизанка приступила к его сексуальному воспитанию. «Она не стыдилась взять его, и обнажалась, и разжигала его пыл…» Его пыл был так велик, что он любил ее в течение недели, потом он так сильно ослаб, что его прежние товарищи, встретив в лесу, не узнали его. Он также уменьшился в росте. (Снова мы замечаем, что, по понятиям примитивных людей, секс угнетает.) Позже, когда Энкиду и Гильгамеш сразились и затем, поклялись в дружбе, Энкиду ведет веселую, развратную жизнь в городских злачных местах, теряет свою мощь и вместе с Гильгамешем отправляется на поиски приключений. Когда они возвращаются и божественная Иштар (Вавилонская Венера) пытается обольстить Гильгамеша, он отвергает ее — его героическая энергия направилась в естественное русло, и он более не хочет тратить ее на обольщение. Вся поэма является протестом старой племенной морали против сексуальности города. При анализе «Эпоса о Гильгамеше» появляется предположение, что шумерским автором произведения был шаман. (Шаманы были также поэтами и рассказчиками; Элиад замечает, что словарь шамана насчитывал двенадцать тысяч слов; в три раза больше, чем у любого члена племени.)
Я доказываю в этой книге, что человек в действительности не создан для цивилизации. Так как он — агрессивное, энергичное живое существо, ему трудно подладиться под ее ограничения. Ему скучно, он становится ленив, окружающий мир деморализует его. Сексуальный инстинкт остается мощным, и это приводит к увеличению веса разрушительной доминанты. В результате: гиперсексуальность и сексуальные извращения, Гильгамеш, один из первых, о котором есть письменные записи, почти декадент на фоне отношения Петрония и Марциала к сексу. Гомосексуальность тогда еще не появилась. Но примечательно, что гомосексуальность — несуществующая среди примитивных племен, — кажется, стала фигурировать в истории Западной цивилизации именно тогда, когда люди стали жить в городах. (Связь с экспериментами психолога Джона Б. Калхона, показавшими, что крысы развивают гомосексуальность, когда теснятся в трущобах.)
* Леонард Коттрелл. «Тигр Китая», гл, 4.
