Почему я так много времени уделяю тому, чтобы подчеркнуть неэффективность человеческого сознания? Потому, что, как только это будет понято, мы получим возможность быстро ухватить суть потенциальных возможностей эффективного сознания. Великие мистики, святые и «посвященные» были обычными людьми, реализовавшими некоторые из этих возможностей. Но они были нащупаны инстинктивно: так человек пытается отыскать путь в тумане. Современные люди имеют возможность понять механизм сознания и направиться прямо к цели, используя волю с максимальной эффективностью.
Проблема человека не в его неспособности достичь определенной концентрации, необходимой для максимального использования своих способностей, а в непонимании того, что он может достичь такой концентрации. Это признание ведет к центральной по степени важности формулировке: оккультизм является попыткой отвести в сторону не покрывало неизвестности, а простое покрывало банальности, которое мы зовем настоящим.
Механизм очень простой. Я обычно нахожусь в «связанном» состоянии внутри себя. Если мне нечего делать, я могу просто позволить своему сознанию размышлять бессвязно и рассеянно: думать про какую-нибудь чепуху, попытаться вспомнить слова популярной песни; я могу вынашивать в душе некоторое беспокойство или обиду или вспоминать телепередачу, увиденную прошлой ночью. Я выбираю, как мне использовать сознание. Можно сказать, что сознание похоже на ящик, и я решаю, что в него положить.
Теперь предположим, что я путешествую по озеру Дистрит. Я вижу впечатляющие пейзажи, но вижу их через некоторую пелену, которой сам и являюсь вместе со своими тривиальными заботами. Я позволяю великолепным пейзажам становиться связанными с моими заурядными «вибрациями».
Но рассмотрим, что происходит, если пейзаж, который я вижу, случайно затронет более глубокие вибрации; например, предположим, я смотрю на вересковые пустоши вокруг Хаворт Парсонж, и они заставляют меня размышлять о романе «Грозовой перевал» и трагедии сестер Бронте. Что такое произошло, отчего я испытал такие вибрации? Просто избавился от пут, от глаз червя, которыми смотрел на жизнь, вспомнил, что она более волнующая, более важная, более трагичная, чем я представлял.
Все искусство действует таким же образом — спасая нас из тривиальности, в которой мы теряем самих себя, и к которой мы так склонны. Это похоже на глубокое звучание органа, которое вызывает покалывание в волосах и заставляет по телу пробегать дрожь. Я отступаю от жизни, как камера, снимающая общий план широкоугольным объективом, и при этом совершенно естественно и просто начинаю осознавать большую реальность, чем представлялось до сих пор.
Очевидно, я сам могу либо препятствовать собственному стремлению впасть в тривиальность, либо принять ее и воспринимать как должное. То, что Шоу называл периодами «морального пробуждения», возникающими в наиболее интеллигентных людях в первые десятилетия жизни, — является осмысленной попыткой покинуть детскую тривиальность и сфокусировать разум на великих делах: искусстве, науке, музыке.
Эти «вибрации» связаны с внутренним напряжением, как в колебаниях груза на обвисших проводах.
Напряжение может осуществляться усилием волн или воображения, или же может произойти самопроизвольно, без какого-либо понуждающего усилия (в сексуальном возбуждении, например). Необходимо придавать особое значение тому, что такое, внутреннее напряжение, «вибрации» есть цель всех религий, мистических и оккультных дисциплин, когда оно возникает, человек чувствует, как возрастают его возможности.
Печально думать, что большинство людей принимает свою незначительность за божий дар, довольствуясь тем, что остаются в основном неизменными в течение остатка своих лет. Первый и наиболее важный шаг к самосовершенствованию состоит в том, чтобы интеллектуально осознать то, что я разъяснял на предыдущих страницах: человек не предназначен для жизни с «предельно ограниченным кругом зрения». У нас естественная способность к «напряжению», чтобы видеть жизнь через широкоугольные объективы, чтобы перейти к более серьезным вибрациям. В человеческом существовании скука и депрессия ненормальны — они свидетельствуют о поражении в овладении естественными способностями. Мои возможности тратятся впустую, пока зрение остается ограниченным. Они подобны боксеру, который не может наступать после ударов с короткой дистанции. И когда моя воля стала пассивной, я впадаю в дремотное состояние, в котором иллюзия и реальность смешиваются. Я попадаю в ловушку. Человеческое предназначение в том, чтобы «увязывать» ценности во внешнем мире и не воспринимать их как «частность». После определения цели поиска следующей проблемой является метод. Если главная человеческая проблема заключается в рассеянности и тенденции делать горы из кротовин, ясно, что средство против нее должно отыскаться в сфере концентрации. Она всегда была основной религиозной дисциплиной. Но для нас это тоже важный вопрос. Концентрация в точности похожа на изучение материала в школе: она может выглядеть как крайне неприятное упражнение, не вызывающее ничего, кроме отрицательных эмоций. Если я ненавижу математику, это означает почти наверняка, что меня плохо учили и что у меня есть внутреннее сопротивление предмету. Хороший учитель так заинтересует и воодушевит учащихся, что неприязнь к предмету исчезнет. Знаменитый учитель Трахтенберг, придумавший свою «систему» в концлагере во время войны, мог самых плохих учеников обратить в энтузиастов математики. Его правила так просто и легко запомнить, что учащиеся теряют страх перед предметом и даже гордятся своей способностью преодолеть барьер.
Концентрация должна быть приятным упражнением, чтобы от нее можно было получать только удовольствие. Когда все идет правильно, она тотчас же вызывает восхищение из-за обратной связи, свидетельствующей о возросшей жизненной силе, как при оргазме или после преодоления кризиса.
