Рассуждения о китайской книге перемен могут казаться фантастическими или как минимум необоснованными. Можно только сказать, что подробное знакомство с книгой «Чинг I» и ее символами развеет Ваше недоверие. Сначала ландшафт кажется странным и обескураживающим, затем он становится узнаваемым, и все кажется логичным. Одним из первых великих ученых Запада, осознавшим это, был Лейбниц, который сам лелеял странную мысль создания «универсальной системы счисления», позволяющую описать все истины философии и математики. Он заметил, что способ, которым записаны гексаграммы, соответствует двоичной системе исчисления математики: т. е. такой системе, где вместо цифр от нуля до девяти и их комбинаций используются только ноль и единица. Двоичная система служит основой для современных ЭВМ и электронных компьютеров. Лейбниц, без сомнения, был неправ, предполагая, что король Вен или более поздний толкователь Шао Юнг знали о двоичной системе; но его инстинкт не ошибся, «подозревая», что «Чинг I» находится в дальнем родстве с универсальным счислением. Однако именно Лейбниц был ненаучен; его мысль о математическом символизме, которым можно описать все «истины», абсурдна; даже обычный язык — более гибкий — терпит неудачу при выражении простых понятий, включающих чувства. «Чинг I»— это сеть, сплетенная из тончайших нитей.
Пророчество можно осуществить по стеблям тысячелистника или бросанием трех монет. Гадание по тысячелистнику требует много времени; оно включает в себя деление 50 стеблей различными способами: сначала куча делится произвольно на две части, и затем каждая получившаяся новая куча уменьшается из-за вытаскивания из нее четырех стеблей. Этот процесс слишком долог, чтобы описывать его здесь, и это не послужило бы никакой цели. Гадание с помощью монет проще. Бросаются три монетки. Если выпало больше решек (две или три), то рисуется линия Янь. Если больше орлов, то рисуется линия Инь. Это проделывается шесть раз, формируя гексаграмму, которая затем ищется в «Чинг I». Предполагается, что вопрос, на который ищется ответ, удерживается в сознании в течение всей этой процедуры.
Психолог Карл Гусав Юнг подтверждает все это принципом, который он назвал синхронностью, предположением о том, что «случайность и совпадение» являются некоторым образом связанными с подсознанием — предположением, которое уже рассматривали в этой книге. Ответ на вопрос известен подсознанию — такое предположение использовалось, чтобы объяснить все пророчества и предвидения, — и «шанс» выпадении монеток или деление кучи тысячелистника может каким-то образом отобразить это знание.
Замечательно, что один из пионеров психоанализа, чья профессиональная жизнь состояла из непрерывных занятий с подсознанием и его символами, пришел к пониманию этой истины в свои семьдесят лет. Нужно отметить, что и Конфуций также пришел к изучению «Чинг I» в старости и выразил сожаление, что не имеет еще пятидесяти лет, чтобы посвятить их учению. Настоящий вопрос относительно «Чинг I» не в том, является ли она удачным предсказателем, а в том, что она, как и мифы Белой Богини, воплощает настоящее лунарное знание.
Но перед тем как обсуждать «Чинг I» как книгу Мудрости, я могу утверждать, что ее предсказания часто изумляют своей точностью. Эта история
рассказана правителем седьмого Столетия до нашей эры по имени Ли, который захватил власть и однажды попросил предсказателя узнать, унаследует ли его сын Чинг-Чанг титул правителя после него. Результатом была двадцатая гексаграмма. Созерцание, или Взгляд Вдаль. Текст звучит как предупреждение:
Созерцание. Сделано омовение,
Но еще не попытка.
Полные надежд, они смотрят на него…
Но и предсказание, и последующее за ним «видение» подчеркивают «путь закона и ритуала». Приговор описывает процесс религиозной церемонии, когда происходят возлияния, но ещё не совершено жертвоприношение, когда каждый погружается в размышления и наполнен благоговением. «Видением» короля был старик, который пришел к людям и дал им наставление — снова эта глубокая китайская мысль о «прямой связи» между правителем и управляемыми. Узурпатор Ли мог чувствовать угрызения совести уже при чтении этих строк.
Произошло даже больше. Если линия Инь или Янь получается выпадением трех решек или орлов, ее называют «линией перемен»; она стремится перейти в свою противоположность. В этом случае линия Инь на четвертом месте была линией перемен, и она преобразовала гексаграмму в Застой (Стагнацию), или Покой, ее текст гласит:
Злым людям не сломить
Упорство самого лучшего человека.
Большие метания, малые достижения.
Приговор совершенно неблагоприятный. Жрец, который толковал это пророчество королю Ли, пришел к заключению, что заглавие гексаграммы обозначает также «Взгляд Вдаль» — гексаграмма ассоциируется с наблюдательной башней на горе – и это означает, что, если принц продолжит правление, то это не должно происходить в этой стране Ч’н, а где-либо в другом месте. Предание говорит, что жрец назвал это государство невозможным для правления принца потому, что его правители были потомками жрецов со Священной Горы, также обозначенной в гексаграмме “Взгляд Вдаль”.
В летописях содержится история, утверждающая, что действительно Ли был низложен противниками из соседнего государства, но родственники его сына стали править в Ч’н, как и предсказывалось*.
В свете этой истории имеет смысл упомянуть еще две гексаграммы — двенадцатую и двадцатую. Они слишком длинны, чтобы обсуждать их здесь в деталях, но есть много указаний на то, что судьба Ли и Чинг-Чанга может быть в них прочитана. Поверит кто в эту историю или нет, но она проливает свет на образ действия оракула.
В работе «Человек и его символы», изданной Юнгом, есть длинное описание, анализирующее подавленного сверхинтеллектуального интроверта по имени Генри; Генри однажды уговорили, бросив три монетки, обратиться к предсказанию. То, что он обнаружил в книге, потрясло его. Предсказание, к которому он был отослан, вызвало несколько испугавших его ассоциаций и привело к подавленному состоянию. Гексаграмма была под номером четыре, «Безрассудство Молодости», и содержала пространное предостережение от ухода в нереальные фантазии и пустые грезы. Приговор также запрещал ему обращаться к пророчеству во второй раз. Но двумя ночами позже, после сна, в котором он увидел меч и шлем в пустом пространстве, он наугад открыл книгу и попал на тридцатую гексаграмму короля Ли, у которого было оружие — символ — шлемы и мечи.
Это случай совпадения, за который я могу ручаться перед многими изучающими «Чинг I», очень впечатляет. У Генри был постепенный переход к выражению его подсознательных стремлений, из которых «Чинг I» стала символом, завершившим исцеление. В свете того, что уже говорилось в данной главе, это не трудно осмыслить. Основной психологической проблемой Генри был некий тип соллипсизма, чувства того, что он попал в ловушку внутри «сознания», с вытекающим отсюда чувством беспокойства, постоянного ощущения нереальности. Для подсознания мысль — это то, посредством чего человек связан с окружающим миром. Историк оккультизма А. Е. Вэйт описал, как годы изучения привели его, наконец, к пониманию того, что не существует реального разделения между человеком и нашей Вселенной, и как серьезная болезнь, которая почти месяц удерживала его в полубессознательном состоянии, перевернула его интеллектуальное понимание в сферу глубокого ощущения окружающего. То же, в меньшей степени, и является результатом, произведенным «Чинг I» над Генри. Это также определяет настоящую цель любого изучения магии или оккультизма. Теоретически мы знаем, что обладаем «подсознательным» мышлением, но пока я сижу здесь, в этой комнате, солнечным утром, я никак не могу осознать это, не могу увидеть, не могу почувствовать. Это как рука, которую я положил под голову во сне и которая совершенно омертвела и стала нечувствительной. Настоящая цель таких работ, как «Чинг I», «Каббала», «Ключ Соломона», — восстановить функционирование всех областей сознания.
*См.: Хельмут Вильгельм. Книга перемен: 8 лекций о “Чинг I”. Нью-Йорк, 1960, с. 95-97.
