Способности, развившиеся у птиц и зверей, показывают, что жизнь прошла долгий путь в направлении цели, черпая энергию из своей материальной оболочки. Но хотя инстинкт ориентирования у птиц, инстинкт подражания цветку у жуков, шестое чувство у собак — выдающиеся достижения, перечисленные организмы фактически подошли к концу своего развития. Поскольку их цель — простое выживание. После почти полумиллиарда лет эволюции основным принципом жизни была жестокость: личинки осы пожирают живых гусениц, удав проглатывает живых лягушек. И способность телепатических коммуникаций внутри собственного вида не включала никакой симпатии к особям другого вида. Все их «психические способности» жизнь оставляла узкими и порочными.
Она должна была совершить следующий великий шаг, к тому же очень опасный. Она должна была открыть новые способности завоевания материального мира, который существует по своим собственным сложным законам. Она должна была научиться понимать эти законы, осознать их обобщенный смысл. Увеличивая сложность форм, жизнь училась управлять намерениями, и ей понадобилась иерархическая структура. Мелкий бизнесмен может сам содержать в порядке все свои дела, но если бизнес становится очень большим, ему нужна целая организация менеджеров, управляющих, мастеров, продавцов и т.д. Работа хозяина состоит в осуществлении общего надзора, всю рутинную работу он передает своим служащим. Каждый человек в действительности представляет собой хозяина гигантской корпорации.
Но он хозяин. Он, может не знать всего, что происходит в данный момент, но имеет общее представление. И ничто не может помешать ему посетить любую контору или цех. Если он захочет, то может даже снять пальто и ремонтировать станки. Он более не осуществляет непосредственный контроль, как плоский червь, который управляет клетками желудка; но если он захочет осуществить его на деле, он сможет, сделать это. Если человек захочет восстановить телепатическую способность или «подсознательное чувствие опасности в джунглях» — интенсивными усилиями сознания он сможет активизировать эту способность.
Это принципиальный момент. Его главная опасность — некоторый род амнезии. Сложность решаемых проблем и возникающее по этому поводу беспокойство могут вызвать у человека такое напряжение, что большую часть времени он будет, проводить в конторе, беспокоясь по пустякам, внимательно изучая балансовые счета и отчеты, испытывая желание вновь оказаться в родном малом бизнесе. Человек забывает, каким количеством реальных сил он обладает. Когда он, измотавшись, достигает такой стадии, ему необходимо спуститься вниз к обычным людям и, засучив рукава, вновь установить контакт со своей сутью, своим инстинктивным содержанием.
Этот вывод намного более важен, чем обсуждение оккультизма. Мы рассматриваем наиболее важные законы человеческой природы. Человек становится лучше, когда он имеет сильное чувство цели. Когда мое сознание занимается исполнением необходимой работы — постигает что-то из необъятной сложной вселенной и рассчитывает, каким образом усилить свой контроль и силу — его энергия течет в подсознание и увеличивает силу подсознательного мышления. Когда сознательная цель не выполняется, все потенции медленно снижаются.
Почему у человека развивается сознание? Я предлагаю следующий ответ. Человек может потерять животную способность к телепатии, но тогда он потеряет и свое безрассудство. Когда он восхищается контрастом голубого неба и зеленых полей или красками облаков на закате, он действует на более высоком жизненном уровне, чем тот, которого может достичь какое-либо животное.
И это чувство прекрасного есть прямой результат его эволюционного скачка, связанного со сложностью процессов постижения и творчества. Если я смотрю на усадьбы эпохи Тюдоров в зеленых газонах и цветочных клумбах, с рекой у подножия сада, мое чувство прекрасного — это восприятие сложности и порядка. Чем больше я внимаю, тем больше проникаюсь этими трубами, дубовыми балками, освинцованными окнами, яркими цветочными клумбами. Они доставляют удовольствие, потому что вызывают чувство осознания способности человека организовывать природу. Я вижу столь же сложный пейзаж из окна поезда — шлаковые кучи, заводские трубы, трущобы — и хотя они так же сложны, они не радуют, потому что кажутся поражением человека в попытке овладеть природой, неудавшейся попыткой опустившихся людей. С другой стороны я могу смотреть на природный пейзаж, совершенно хаотичный, — с зубчатыми скалами, обнаженными утесами, штормовым небом — но не чувствовать при этом желания вмещаться и изменить его, он восхищает меня своей красотой, своей сложностью. Значит, чувство прекрасного — это чувство сложности и власти над ней. Одного без другого не бывает. Невротик воспринимает сложность, но она его ошеломляет, он теряет цель. Когда Александр Великий кричал дерзкие слова, чтобы подчинять, он добивался цели, но терял чувство сложности, он чувствовал, что должен дойти до конца «мира».
Теперь, в идеале, должна осуществляться непрерывная «обратная связь». Увеличивающаяся сложность вызывает возрастающее чувство цели, рост аппетита к жизни. А возрастающий аппетит к жизни должен стимулировать разумную деятельность, постигать новые сложности. Что случается в жизни, когда люди, пусть даже величайшие, достигают определенной точки? Они теряют жизненный заряд. Они не хотят больше сложностей, их аппетит к жизни также угасает. Но можно представить себе человека, который уже миновал эту опасную точку, чье сознание развивается бесконечно для постижения новых сложностей, и чье чувство восхищения стимулирует достижение новых уровней цели при новой сложности. Если бы человеческое сознание могло достигнуть этой точки — подобной «критической массе» в ядерном взрыве, — человек стал бы подобен богу. Представьте школьника, ушедшего купаться на реку в жаркий полдень: по пути его чувства опьяняются голубизной неба, прохладным запахом воды; этот род восторга, с которым человек переодевается в купальный костюм, где-то в глубине души опасаясь, что вода исчезнет до того, как он войдет в нее. Такой восторг и торжество являются специфически человеческими, чувства стремятся постичь весь мир, как бы обнять его. Человек часто испытывает такое же чувство торжества, когда противостоит Вселенной: абсолютное восхищение сложностью и желание погрузиться в нее с брызгами. Но, подобно школьнику, он устает, возбуждение ослабевает. И неудача целиком вызвана отсутствием дисциплины. Взрослый человек способен увеличить свою умственную выносливость последовательной тренировкой, так что, например, может полностью прослушать пятичасовую оперу Вагнера без истощения.
Отсюда понятно, чем мы так сильно отличаемся от низших животных. Никакое животное не обладает способностью приходить в восторг, постигая мир. Их инстинкты сильнее наших, они ближе к природе. Но они никогда не смогут узнать того высшего восхищения на представлении глотателей огня и опьянения собственными видениями. Этим занята эволюция человека.
Однако человек выбрал трудный, тяжелый путь. Способность постигать мир принесла впечатляющие результаты. К примеру, когда он понял, что дикий луг может быть обработан и засеян, что дикие животные могут быть приручены и размножены для получения мяса и кожи, жизнь стала, несомненно, легче. Профессор Витфогель в книге по экономической истории Китая оценил, что сельское хозяйство может быть, в двадцать раз (и более, до пятидесяти раз) эффективнее для пропитания человечества, чем охота. Это означает, что во столько же раз увеличивается свободное время. Но с другой стороны, новая высокосознательная жизнь ограничена и тяжела и довольно монотонна в сравнении с охотой и сражением. Современные романтические писатели любят говорить, что крестьяне ближе к природе, чем городские жители, однако это не совсем так. Человек, подобный Куперу Пойсу, обладает мистической связью с природой, потому что у него есть свободное время думать и развивать воображение. Но земледелец бронзового века был занят слишком тяжким трудом и не имел, возможности развивать свое воображение. Итак, хотя плуг освободил человека от необходимости ежедневной охоты, он заключил его в новую тюрьму: его дом, его поле, его ферма.
Случившееся — неизбежно.
