В «Примере островов» Артура Гримбла, земельного комиссионера на островах Гилберта в Южной части Тихого океана, описывается магическая церемония зазывания бурых дельфинов. Гримблу говорили, что он должен есть дельфинье мясо, чтобы пополнеть. Это привело его к «выяснению того, каким образом он сможет регулярно получать редкое мясо. Ответ аборигена заключался в том, что его родственник из деревни Кума, находящейся в семнадцати милях вверх по течению, являлся наследственным зазывалой бурых дельфинов. Его двоюродный брат был ведущим специалистом в этой игре, он мог по желанию привести себя в нужное психическое состояние. Его дух в таком психическом состоянии выходил из тела, находил бурых дельфинов в их доме за западным горизонтом и приглашал их потанцевать на празднике в деревне Кума. Если он правильно произносил слова приглашения (и лишь немногие знали их секрет), то дельфины следовали за ним с криками радости».
С этой целью Гримбл был доставлен в Куму, где все блюда, необходимые для праздника, были уже расставлены. Толстый добродушный зазывала бурых дельфинов удалился в свою хижину, и в течение нескольких часов все было спокойно. Затем он выскочил из хижины и упал лицом вниз, потом встал, «царапая воздух и скуля на странной высокой ноте подобно щенку. Затем он начал выкрикивать слова: «Тейрак! Тейрак! (Встаньте! Встаньте!)… Они идут, они идут…» Все жители деревни бросились в воду и стояли, тяжело дыша. Затем дельфины прибыли: – «Они двигались к нам, образуя цепь, расстояние между ними два или три ярда, насколько могут видеть мои глаза. Они приближаются так медленно, что, вероятно, они в трансе. Их вожака подталкивал ногами зазывала. Он молча повернулся, и лениво пошел рядом с ним в сторону отмели… Жители деревни приветствовали своих гостей на берегу монотонным пением… Когда мы достигли изумрудной отмели, плавники дельфинов уже касались песка, они мягко взмахивали ими, словно прося помощи. Мужчины помогли им перебраться через преграды. Это выглядело так, как будто единственным желанием дельфинов было достичь берега».
Загипнотизированные дельфины были убиты и съедены. Следует отметить, что животные легко поддаются гипнозу. Блэк описывает это в «Сознании и теле», где добавляет, что этот феномен был описан уже давно, в 1636 году, когда Шевентер отмечал, что если голову цыпленка прижать к земле и провести мелом линию от его клюва, то птица останется прикованной к месту, пока не будет поднята громким криком.
Наследственный зазывала бурых дельфинов с островов Гилберта является примером развития «лунного знания», и во всей этой истории чувствуется достоверность. Мы привыкли думать о сне как о не поддающемся контролю состоянии, в котором мы теряем свою способность действовать и думать. Большинство наших снов забываются при пробуждении. Однако Дж. В. Дан отметил в своей выдающейся книге «Эксперимент со временем» (1927), что мы можем, приложив некоторые усилия, научиться вспоминать сны. Он научился это делать, держа рядом с кроватью карандаш и бумагу и записывая сны каждый раз, как он просыпался ночью. В результате он обнаружил, что иногда сны содержат предсказания событий, которые произойдут в будущем, (Это будет обсуждаться, в третьей части, третьей главе.) Магия предсказателей снов является дальнейшим шагом в этом направлении, как это было у друидов. Это также объясняет то важное значение, которое придали снам примитивные племена, и почему возник культ луны.
Это может также объяснить, почему Белая Богиня рассматривалась одновременно как разрушитель и созидатель. Наркотики, которые приглушают логическое мышление и приводят в действие подсознательные силы, могут помочь постичь прекрасное или ужасное. Рассудок, открывшийся «подсознательным реалиям», становится беззащитным. Ясное сознание находит убежище в здравом смысле, в «объективной реальности». Но в подсознательном состоянии разделительная линия между реальностью и фантазиями становится трудноразличимой, и без определенных знаний и тренировки рассудок имеет тенденцию к болезненным проявлениям. Грейвс правильно отмечает, что кошмар является одним из мучительнейших аспектов культа Белой Богини. Это следует объяснить — хотя Грейвс может не согласиться — тем, что ощущение опасности вызывается невежественными верующими, а не является разрушительной силой самой Богини.
