Серьезное эмоциональное расстройство также может стимулировать психические способности. Интересным примером является случай с драматургом Стриндбергом. Вторичный развод породил эмоциональный кризис, в результате которого он оказался близок к помешательству. Стриндберг страдал манией преследования, что впоследствии описал в автобиографическом издании «Ад». Результатом явилось непредвиденное развитие психоэнергетических способностей, что аналогично случаю Петера Харкоса. В «Легендах» он описывает непроизвольное астральное проектирование: “[Осенью 1895 года] я пережил опасную болезнь в столице Франции, и во время этого страстное желание находиться в кругу своей семьи настолько захватило меня, что я видел себя внутри моего дома и на время переставал осознавать, где нахожусь. Я действительно появлялся рядом с роялем, и пожилая женщина не могла ничего понять. Но как только она поняла значение такого рода привидений, то увидела в этом предвестие смерти и в письме спросила, не болен ли я.” (Издание 1912 г., с. 86).
Интересным в этом кратком описании является то, что способность Стриндберга осуществлять астральную проекцию была связана с воображением. Он ясно представлял себе комнату, в которой сидела его теща и играла на рояле, и интенсивность воображаемого видения каким-то образом проецировала его в реальную комнату. Он использовал «психический эфир» аналогично тому, как мог использовать телефон или телевизионные коммуникации.
В этом же издании он описывает случай, который, возможно, имеет более важное значение. Ранним утром он сидел в винном магазине и пытался убедить своего юного друга не бросать военную карьеру ради карьеры артиста.
«Исчерпав все аргументы и высказав все, что думал по этому поводу, я решил вызвать в его памяти прошлое событие, которое могло повлиять на его решение. Ои забыл об этом происшествии, и чтобы стимулировать его память, я начал описывать это событие: «Ты помнишь этот вечер в таверне Аугустинера», — я продолжал описывать стол, за которым мы ели, местоположение бара, дверь, через которую входили люди, обстановку, картины… Внезапно я остановился. Я наполовину потерял сознание, но пока сохранял контроль над ним и все еще сидел на стуле. Я был в таверне Аугустинера н забыл, кому я говорил эти слова: к «Подожди минутку. Я сейчас в таверне Аугусти-В нера, но знаю точно, что я в другом месте. Не го-9 вори ничего… Я тебя больше не знаю, но знаю, что делаю. Где я? Не говори ничего. Это интересно», Я сделал попытку открыть глаза (я не знаю, были ли они закрыты) и увидел облако па небе непонятного цвета, и с потолка спускалось что-то наподобие театральной занавеси. Это была перегородка с полками и бутылками.
– «Ах да! — сказал я, почувствовав, как по мне прошла волна внезапной боли. — Я же в магазине Ф.».
Лицо офицера перекосилось от испуга, он даже вспотел.
– «Что случилось?» — спросил я его.
– «Это было ужасно», — ответил он (с.92—93).
Мы можем, конечно, списать все на воображение Стриндберга, возбужденное эмоциональным стрессом. С другой стороны, это событие согласуется с теорией «психических возможностей», которую я пытался обрисовать, и звучит правдиво. (Стриндберг замечательно честен, несмотря на его неврозы, что становится ясно читателю при сравнении его версии событий с версиями других рассказчиков.) Он был психически истощен. Он дошел до пределов своих возможностей, напрягая силу воли. В этой же книге Он замечает: «Во время жизненных кризисов, когда существование само по себе является тяжким, душа привлекает запредельные силы». Одно из наиболее интересных описаний таких сил может быть найдено в книге, названной «Психическая самозащита» (1930 г.) Дионы Форчун, психолога-фрейдиста, чье настоящее имя было Виолетта Фее, В свои двадцать она работала в школе под руководством директора, который ее невзлюбил и (как полагает Виолетта Фее) направил на нее поток психического недоброжелательства, используя возможности йоги и гипноз. Это ее очень травмировало, и ощущение замешательства и несчастья было больше, чем если бы это было физическое насилие. Необходимость разобраться в своих ощущениях привела ее к изучению психологии (по которой она написала несколько книг). Позднее она начала чувствовать, что даже теории Фрейда и Джанга не способны объяснить целиком психические процессы, и начала изучать оккультизм. (Она всегда обладала в какой-то степени качествами медиума.) Она вступила в Орден Золотой Зари (общество магии, которое будет обсуждаться во второй части этой, книги) и имела потом конфликты с миссис Мазерс, женой его основателя. В результате этого тревожного опыта она пришла к убеждению, что человеческий разум способен отражать враждебные психические силы, исходящие (часто бессознательно) от недоброжелательных людей. Еще болей интересным является вывод о том, что здоровый и оптимистически настроенный разум отражает обыкновенные неприятности, а склонность к неприятным происшествиям или общее невезение являются результатом психики, ставшей уязвимой из-за нанесенных ей поражений или застоя.
