Поэт является человеком, в котором, как и следовало ожидать, Х-способность более развита, чем у большинства людей. В то время как многие из нас безжалостно игнорируют многие явления, обедняя этим свою жизнь, поэт сохраняет способность быть внезапно восхищенным реальностью потустороннего мира.
Обладает ли на самом деле поэт большей чувствительностью по сравнению с остальными людьми?
Во время своего пребывания на Майорке, где с Робертомртом Грейвсом мы обсуждали проблему «оккультных способностей», я познакомился с поэтом Луисом Сингером, современником Грейвса. Казалось, что отношение Сингера к подобным предметам было однозначно скептическим, хотя он рассказал мне, что одно время проводил различные исследования в спиритуализме. Я попросил у него несколько описаний экспериментов, в результате чего я стал обладателем замечательного пятнадцатистраничного документа, который буду цитировать в этой рубрике сайта. Сингеру, как и Грейвсу, посчастливилось быть обладателем дара полной релаксации; он говорил о «концентрации на пустоте, позволяющей разуму погружаться в пассивное состояние».
Сеансы оказались не в состоянии убедить Сингера в реальности психического феномена, но он продолжил изыскания и, когда оставался в одиночестве, делал попытки привести себя в состояние реципиента. Одна женщина-медиум сказала ему, что будет воздействовать на его сознание:
«Сейчас, в тишине моей комнаты, мысленно расслабившись, я ждал ее воздействия. Конечно, ничего не происходило. Затем я решил поэкспериментировать со свечой. Я зажег ее и стал наблюдать. Пламя горело ровно. Мысленно расслабившись, я смотрел на свечу, ожидая вопреки всему одного из тех мистических «дуновений»; однако ничего не происходило. Но вдруг я почувствовал прекрасный запах, который до сих пор не замечал. В пассивном состоянии я чувствовал его, вне всяких сомнений. Я поднялся и попытался определить его источник. В моей комнате не было ничего такого, что могло бы вызвать его. Наконец я доверился своему обонянию. Оно привело меня из верхней части дома в подвал, где располагалась ванная. Там я и обнаружил причину — кусок ароматного мыла. Это был мой первый опыт. В пассивном состоянии, когда сила интеллекта полностью подавлена, чувства обостряются, становятся сверхчувствительны. В обычном состоянии я не мог почувствовать запах мыла, в необычном — смог».
Здесь другой пример обострения чувства путем концентрации сознания на состоянии покоя, городской аналог обострения чувствительности в джунглях Корбетта. Это происходит так, как если бы чувства осознавали, что от них требуется какое-то экстраординарное напряжение, но они не были бы уверены, какое именно; смысл опыта с обнаружением запаха в том, что в обычном состоянии он бы не беспокоил настолько, чтобы проявить себя. Наша нервная система содержит в себе небольшие области соприкосновения нервных клеток друг с другом или с иннервируемыми — они называются синапсы; их назначение — отфильтровывать необычные чувственные возбуждения; в противном случае мы осознавали бы каждое малое изменение температуры, каждое слабое дуновение ветерка в лицо, и способность сосредоточиться была бы значительно ослаблена.
И это подчеркивает жизненную важность проблемы. Именно через концентрацию Сингер приобрел необычайную чувствительность к запаху. Способности, которые для практических целей должны быть помещены в неконтролируемое состояние не были предназначены для постоянного подавления разумом. Мы должны быть способны вызывать их по своему желанию. В самом деле, почему мы не можем? Потому что мы терпим неудачу в развитии способности концентрации и успокоении сознания — которая могла бы их восстановить.
Но, возможно, наиболее интересным моментом, вытекающим из описаний Сингером своих «экспериментов» по спиритуализму, является способ, которым получены определенные результаты, хотя его отношение к этому весьма критическое. На первом сеансе он убеждал себя в том, что большая часть «результатов» была именно такой, потому что он хотел этого.
Одна из сидящих сообщала, что она может видеть огоньки, я соглашался с ней, поскольку был слишком вежлив, чтобы противоречить.
Другой говорил, что он чувствует ветер. Снова мое вынужденное согласие. Затем некоторое время ничего не происходило. Наконец я почувствовал, что настала моя очередь. Поэтому я отметил, что стало светлее. Это было встречено всеобщим согласием. Наконец кто-то заходит настолько далеко, что замечает прекрасное сияние, которое мерцает вокруг меня. Я затем внушаю себе, что чувствую ветер. То же делает каждый из присутствующих. Ощущение сверхъестественного разливается в атмосфере, напряженной атмосфере, и прозвучавший голос опознается одним из сидящих как потусторонний голос. Они все были уверены, что это не голос медиума, все, кроме меня. У меня же не было ни малейших сомнений, что говорил медиум, к тому же не очень умело маскируясь… Все, что я получил от сеансов, так это убедительное доказательство того, что люди становятся очень внушаемы и легко поддаются обману.
Я цитирую этот отрывок, чтобы продемонстрировать, что Сингер был и остается человеком, не подходящим по характеру, чтобы все принимать на веру. Но когда медиум наконец достигает результатов, которые убеждают его, что она не обманывает, он без колебаний приписывает их телепатии:
«Никто из присутствующих не бывал до того в моей комнате, или вообще не знал, где я жил; однако она описала комнату в деталях. Я писал в постели. Моя рука отбрасывала тень, которая заставляла напрягать зрение. Была опасность споткнуться, когда я спускался вниз, из-за того, что мои комнатные туфли обветшали. Что касается самого дома, она смогла назвать мне число ступенек, ведущих к передней двери, и указала, что он был предпоследний от конца улицы. Дом напротив был недавно отделан. Кроме этого, я ничего не знал о нём. Я жил на Дэнвер стрит в Челси, которая ведет на площадь Пултон. Дома располагались правильными рядами. Возвратившись домой, я обнаружил, что она была права в каждой детали… Выводы, сделанные после этого сеанса, были двоякие. Дело в том, что освещенность, когда я писал в постели, и состояние моих комнатных туфель передались медиуму без проблем, так же, как я использую подсознательные ориентиры, чтобы отыскать свой дом и опознать его.
Не на любой вопрос, который ставит разум или образование, можно ответить. Так вопрос, был ли Иисус членом секты ессеев, остался без ответа».
Сингер обнаружил, что мог испытывать воздействия на сеансах не только от словесного внушения, но и через телепатию. Круглая корзина для собаки внушила ему образ рыбачьей лодки:
«…Я, как и большинство поэтов, имею визуальную память, которая удерживает не только реальные объекты, но и воображаемые… Я немедленно вообразил лодку. Стулья в зале стояли кругом и случайно один оказался в центре. Медиум потребовал, чтобы мы убрали его: некоторые души могут пожелать войти в круг. Стул освободили, и почти сразу же невидимая для нас душа заняла его. Это был, как сказал медиум, утонувший моряк. После этого я несколько раз пытался приказать душе явиться, используя метод визуальной проекции. В основном мне это удавалось.
Все происходило в то время, когда я начал забавляться с идеей группового разума. Возьмите пример с лодкой и представьте утонувшего моряка.
Вероятно, я безмолвно передал образ корабля, очень неустойчивого корабля, в круг. Это было Принято медиумом и другими из группы, дополнено впечатлениями из их собственного жизненного опыта и реализовалось в образе утонувшего моряка…»
Он рассказывает другие анекдоты аналогичного характера и иногда задумчиво подсматривает, как они перевариваются. Его вывод — «Спиритуалисты — это наиболее легковерные люди, которых я когда-либо встречал. Они верят почти всему, что связано с так называемыми сверхъестественными явлениями. По сравнению с их доверчивостью вера, передвигающая горы, кажется скептицизмом». При всем этом он сделал описания определенных психологических эффектов, которые могут быть объяснены только телепатией: «Одна из целей — передать энергию медиуму. Таким образом на церковной службе община (паства) просит послать Бога «благодать»… На сеансах этот эффект достигается мысленными посланиями по прямой или скорее лучами на медиума. Это трудно описать. Некоторые чувствуют, что нечто выходит из них. Я развил подобную технику до некоторой степени, и обнаружил, что могу использовать ее не только для того, чтобы вызвать состояние транса у медиума, но также чтобы прекратить это состояние».
Луис Сингер позднее вступил в «кружок развития», цель которого состояла в развитии индивидуальных способностей медиума у его членов. Этот опыт Сингера не был успешным. «Я закрывал глаза, переставал думать даже в те моменты, когда не дремал, но транса так и не достиг — никогда!» Тем не менее, медиум говорил ему, что он приобрел власть над душами, одна из которых принадлежала индийскому гуру. И однажды, когда он остался наедине со своей знакомой, которая также была принята в этот кружок, он решил попытаться впасть в транс. Я сказал: «Наблюдай за мной, пожалуйста, а я вызову дух гуру». Она кивнула, я закрыл глаза и погрузился в полутранс. Внезапно я почувствовал, что мой живот впал настолько, что, казалось, прилип к спине. Почти тут же я открыл глаза и обнаружил Мауду, пристально смотрящую в противоположную от меня сторону, на другой конец комнаты. Мне стало досадно. «Что ты делаешь? — спросил я. — Ты обещала смотреть на меня». — «Я смотрю, — ответила она. — Ты вышел из своего тела и пересел в другое кресло».
Позднее он развил слабые психометрические возможности — возможность улавливать «вибрации» объектов, с которыми он входит в контакт. «Я также обнаружил, что могу видеть того, кто посылает мне телепатическое сообщение или образы-двойники людей и символические изображения будущих событий, но не в отдаленном будущем. Каким образом это происходит, я не имею ни малейшего понятия. Я не ощущаю никаких изменений в своем сознании или личности. Единственная разница между настоящим и прошлым состоит в том, что теперь я могу достичь (выражаясь метафорически) и осознать то, что раньше ускользало от меня.
Одно событие, которое не могло быть истолковано чисто телепатическими явлениями, состояло в попытке воспроизвести эксперимент, описанный Д. У. Дани в его «Эксперименте со временем», где он «визуализировал» циферблат своих часов, пока лежал в постели, и был способен назвать точное время. Сингер продолжает:
«На каминной полке в моей спальне стояли часы с белым металлическим корпусом. Однажды утром у меня была назначена встреча. Я проснулся. В комнате была абсолютная темнота… Я попытался повторить эксперимент Дани. Я мысленно представил часы и решил, что, судя по их показаниям, могу поспать еще по крайней мере час, что и сделал.
Когда я проснулся во второй раз, то снова также «посмотрел» на часы, затем встал, поднял затемняющие шторы и убедился в точности моего видения. Странность заключалась в том, что в моем воображении корпус часов был бледно-золотого цвета… Затем я попытался проанализировать этот случай с точки зрения сна.
Звери и птицы имеют внутренний механизм определения времени. Они внезапно появляются в ту самую минуту, когда пища ожидает их. В самом деле, я сам мог спокойно ложиться спать приказав себе подняться в такой-то час, и просыпался именно в этот час. Все происшедшее заключалось в том, что мое подсознательное знание времени проявилось в мысленном образе часов. Что касается золотого цвета корпуса, это мог быть оптимистический символ результата. Но я должен признать, что считаю такое объяснение сомнительным после того, как обнаружил, что часы спешили на десять минут.
Он видел именно то время, которое показывали часы, а не точное время. Вывод очевиден: каковы бы ни были способности, которые он развивал, они не зависели исключительно от телепатических контактов с другими сознаниями, но могли, если можно так выразиться, работать и непосредственно с предметом.
Я процитировал этот длинный документ, поскольку он кажется мне замечательно сбалансированным изложением всех «за» и «против» таких экспериментов в «оккультизме». Сингер был поэтом, и, хотя его отношение к предмету скорее скептическое, попытки развить свои способности были в целом успешными. Что можно сразу же отметить здесь, так это то, что действительно серьезные занятия «оккультизмом», по-видимому, «заставляют» события происходить, изменяя всю жизненную основу экспериментатора, который до того времени совершенно не обладал способностями медиума.
